"Я блеклый герой простого бумажного фолианта"

Я блеклый герой простого бумажного фолианта,
Мой адрес - страницы с четвертой по сто вторую,
Вокруг меня строки, которым совсем неважно,
Что хочет оставленный в поле воин.

За каждой моей идеей скрывается автор,
Это он все спланировал и затеял.
Я просто сюжет, ступенька к его гонорару,
Которая слишком в него не верит. 

Раздавят меня катком и пройдут ботинком,
Но маленький человек будет верить, что он большой
Всегда. Перед взором с рождения бегут картинки,
Нарисованные чьей-то большой рукой. 

Вот звонок. Зрительный зал наполнен.
Автору рукоплещут и всучивают цветы
А герой бульварной, простой книжонки
Злится на мир, не в силах сдержать слезы.

Его вынужденный спектакль. Ещё далеко не кончен...

"Водопад мыслей"

Отчего-то деревья, растерявшие из-за холодов своё, некогда пронизанное жизнью одеяние, кажутся мне бездушными. Причудливые формы промерзших насквозь ветвей, которые не меняются и просто безмолвно стоят, обиваемые снегом, ветром и тусклыми солнечными лучами, сбежавшего вдруг на другую сторону земли, светила. "Будто обреченные на ссылку каторжные" - проносится отчего-то мысль. Звезды медленно отбирают пядь за пядью небосвод у солнца, погружая во мрак и без того несчастных людей, вынужденных сегодня мерзнуть на этом абсурдном, наполовину скрытом в сугробе, узком перроне. О жизни каждого можно написать бестселлер, но будь у них выбор, они выбрали бы сказку. Ещё бы. Что кроме сказки? Наш суровый реализм не прощает ошибок, сам будучи результатом огромной ошибки. Безумная ирония вселенной. И никуда от неё не деться. 
Вагон. Веселое хихиканье, бессмысленная болтовня, редкие детские крики. Неужели это и есть жизнь? Куда уходит смысл и наполненность, которые пронизывают каждый наивный детский вопрос? Кто знает... 
Каждый следующий день словно скопирован с предыдущего. Хочешь секрет счастливой жизни? - Составить список и следовать намеченному плану. Чтобы стать счастливым человеком ты должен стать бездушным роботом. Аксиома, невозможная в нормальном мире и вполне актуальная в нашем. Как видно, человеку удалось-таки укусить себя за локоть. Больно, но респектабельно. 
Никто добровольно не хочет участвовать в этом спектакле, но гастроли давно расписаны и роли назначены. Да и много так тех, кто уже играет, что не видится в этом практически ничего такого. Ну потеряешь себя, ну бросишь собственную жизнь в жерло огромного бездушного вулкана, взамен получишь пару иллюзий. Покажется даже, что обмен равноценный. Ведь все так делают. Большинство так сильно. Подчинись ему раз и оно уже не выпустит тебя. Никогда. Это ему не выгодно. 
Рельсы упрямо дают отпор бегущему вперед железному гробу, везущему в огромный город на растерзание десятки людей. Но они, кажется, довольны. Даже немного смешно, когда видишь насколько всё неестественное стало естественным. Говорить совсем не хочется. Ни с кем. Никогда. Мне часто кажется, что стоит чуть-чуть дать волю сладкому голоску внутри, жаждущему быть единым целым со всеми и жить по общим правилам и чудовище сумасшедшего социума проглотит тебя навеки. А второго шанса вырваться никто не даст. 
Что делать? - Это единственный теперь для меня вопрос... 

"Яркие лоскуты блеклых мыслей"


Вот так трудишься, трудишься, трудишься, забывая о времени, о себе, о близких, а потом вдруг оглядываешься, а позади лишь пепел, как собственно и внутри, и вокруг, и, скорее всего, даже впереди. Быть может, каждый из нас обречен, с самого начала, на свой стеклянный потолок? Состояние равновесия сменяется растерянностью. Раз за разом. От этого не уйти. Все мы одинаковые, просто у каждого своё поле ржи над пропастью. Важно ли кто ты и сколько у тебя достоинств, если смерть все равно подведет свой итог? Удивительно даже, сколько времени требуется, чтобы человек сам пришел к пониманию всего смысла, давно уже изъеденной червями, банальности. Как бы это странно не звучало, но слова не в силах изменить человека, пока он сам не проникнется жаждой трансформации. Но нужны ли все эти слова тому, кто решил стать другим? Да и что вообще значит это абсурдное, слишком человеческое "измениться". Мы единственный вид во всей огромной вселенной, который желает стать кем-то ещё, противореча тем самым самой природе. Философы и святые рисуют перед взором обывателя идеалы, на которые тот слепо решает ровняться. Но можно ли передать зримую истину другому? Для всех ли она имеет один и тот же вид? Не в том ли наша проблема, что мы уверены, что абсолютная истина есть и её можно достичь сообща... 
Я просто не могу жить дальше. Всё видится мне чужим. Да и могло ли быть по-другому? Рано или поздно душа, насильно выдернутая из небытия в мир времени и мысли должна была проснуться и ужаснуться тому, на что её обрекли. И когда это происходит, временные обезболивающие, вроде духовности или философии становятся всего лишь наивными попытками загипнотизировать себя на бегство от реальности. Порой хочется сделать шаг назад, забыться и снова стать частью всеобщего спектакля, к которому испытываешь лишь ненависть и презрение. Надоело.   

А может быть я просто сошёл с ума? 

"Проснёшься. Утро. Тишина."

Проснёшься. Утро. Тишина.
Лишь шёпот стен и скрипы половиц
Играются с лучами. А зима
Отбеливает землю и молчит. 

Дыхание. Бежит за словом вслед,
А слово поспевает за дыханием.
Струится время. Угасает свет
Безмолвно полируя память,
Которая проснулась. Вдруг
От тишины помноженной на сплин  
И воскрешает список пережитых мук
Да каталог предпраздничных картин.

Свободы ждать в такие вот часы
Невольно прекращаешь. Ибо
Она вокруг. И рядом. И внутри.
И ей неведом абсолютно выбор.
Есть просто миг. Она. И всё.
Безумие безумности вселенной 
И грудь вздымается. Ещё! Ещё! 
А мыслям тягостно без плена... 

И как всегда, зовёт обратно мир -
Клокочущий алтарь сжигания
Живых, невинных и счастливых нимф,
Которым странное навесили мы звание...

Зовёт. И тишина. И утро.
Уходят на забытый брег,
А мысли начинают путать
И уводить. Подальше. Насовсем.   

"Завтра ещё далеко"

Треск рвущегося напополам листа бумаги делит тишину на "до" и "после". До завтра ещё далеко. Непонимание, царящее вокруг, медленно превращается в нежелание понимать. И стоит ли в этой ситуации говорить что-либо кому бы то ни было? У каждого свой ведь рюкзак за плечами. И скелеты в нём или демоны, не имеет совсем значения. Во всём словно отражается эта холодная, плавно подчинившая себе вдруг всю землю, зима. В глазах, в суждениях, в округе. Даже солнце светит как-то не так. Неужели человек обречён навеки жить вот так, в опале собственной культуры, создававшейся когда-то, чтобы служить ему? Притворство, лицемерие, спектакль, - естественность так давно стала ненужным и противоречивым свойством, что превратилась давно из чего-то важного, как дыхание, в преграду, которую должно превзойти. А интересно, есть ли пределы за видимыми пределами? 
Отчего вдруг бегство от нищеты материальной приволокло за собой нищету духовную? Декаданс каждой клетки "разумного" человека. Обрывки, части, фрагменты, осколки стали миром, вытеснив собою целостность за скобку существования. Постепенно, шаг за шагом, мы превращаемся в огромный муравейник, в котором у каждого своя функция и свой, узкий до ужаса, круг интересов. Разговоры в нём - только о незначительных, единовременных вещах, которые до безумия бессмысленны. Мысли - элементарны и запрограммированы на годы вперед. Поколение сменяет поколение, в лучшем случае, меняя свой внешний образ. Какая уж тут свобода - работать с утра до вечера, чтобы жить и жить, чтобы работать с утра до вечера... Не будь я частью этого мира, решил бы, что эта какая-то глупая игра, в которой каждый уже  проиграл.
И цена участия в которой - жизнь.